Зловещий китайский доктор Фу Манчи (в другом переводе – Фу Манчу) и особенности смертельных схваток с этим злобным гением вкупе с описанием работы весьма беспомощной английской полиции при чтении сразу напоминают нам знаменитого Шерлока Холмса и его борьбу с другим криминальным гением – профессором Мориарти. Это впечатление подкрепляется еще и особенностями авторского стиля, а также тем, что рассказ ведется от лица друга и соратника Найланда Смита – доктора (и по совместительству – биографа), порождают еще больше параллелей. Это заметили и критики, назвав книги Ромера одними их первых «клонов и фанфиков» шедевра Конан Дойла. Погони, туманы, опиумные курильни, китайцы, Лондон, неутомимый детектив, засады, убийства в запертой изнутри комнате – ничего не напоминает?

Не удивительно, что экзотичные образы Фу Манчи и особенности детективных сюжетов привлекли внимание кинематографистов. Уже в двадцатых-тридцатых годах появились первые ленты британских режиссеров. Гениального китайца играли Гарри Эгар Лайонс, Уорнер Оланд, Борис Карлофф, Кристофер Ли. Фильмы о блистательном злом гении продолжали снимать до конца шестидесятых годов прошлого века.

Герои («патриций» Меценат, Телохранитель Новакович, шахматист Кузя, морщинистый поэт Мотылек) слаженно играют злую шутку с наивным и искренним начинающим писателем из провинции Шелковниковым. «Это был застенчивый юноша, белокурый, голубоглазый, как херувим, с пухлыми розовыми губами и нежными шелковистыми усиками, чуть-чуть видневшимися над верхней губой. Одет он был скромно, но прилично, в синий, строгого покроя костюм, в лаковые ботинки с серыми гетрами и с серой перчаткой на левой руке».

Дружно, цинично и слаженно приятели развлекаются, изображая полный восторг от наивного стихотворения юного Шелковникова – Куколки, строча хвалебные статьи и засыпая юного поэта щедрыми комплиментами: «Мотылек сложил свое гуттаперчевое лицо в гармонику и пылко продолжал:
- А это: «Кругом – трава!» Трава, и больше ничего. Стоп. Точка. Но я чувствую аромат этой травы, жужжание тысячи насекомых. Посмотрим дальше… «В избе – старушка». И верно! А где же ей быть? Не скакать же по траве, как козленку. Не такие ее годы. И действительно, поэт тут же веско подкрепляет это соображение: «Скрипит едва». Кругом пустыня, одинокая старость – какой это, в сущности, ужас! Что ей остается? Скрипеть!
Меценат опустил голову и закрыл рукой лицо с целью скрыть предательский смех, а Куколка ясным взором восторженно оглядывал всю компанию и поддакивал:
- Да, да!.. Я вижу, вы поняли мой замысел».

Как это часто бывает, злая шутка в итоге оборачивается против ее создателей. К финалу произведения читатели приходят к осознанию того, что справедливость в жизни все же существует.

В московском академическом театре имени Маяковского режиссером Татьяной Ахрамковой был поставлен спектакль по этому произведению Аверченко.

Жанр, в котором создавал свои книги Акимушкин, называют научно-художественным, и это в полной мере описывает его творчество. Написанные легко и увлекательно книги знакомят читателя с тайнами давно известных нам животных и растений.

Книга «Тропою легенд», например, раскрывает любознательному читателю десятки секретов и объясняет массу того, что люди привыкли считать сверхъестественным.

Как с неба падают рыбы? Кто такие единороги и как их делали мошенники? Откуда берется манна небесная? Почему петухи несут яйца? Отчего бывает кровавый дождь? Существуют ли в природе драконы? Как судили крыс и свиней?

Акимушкин приводит в своих книгах невероятное количество очень увлекательных и интересных примеров, в частности, об особенностях инстинкта у животных. Нам порою кажется, что насекомое или зверь действуют осознанно и осмысленно (в особенности если они делают что-то достаточно сложное – вроде краба, который маскируется, прикрываясь кусочками водорослей или губкой). На самом же деле в основном животными руководят «привычки», точнее – инстинкты, и это становится понятным, когда того же краба ставят в сложное положение, посадив в аквариум с синим дном и выдав для маскировки кусочки бумаги, с одной стороны окрашенные в синий, с другой – в красный цвет. Краб привычно выбирает синий, таким образом, сверху он укрыт красным, что совершенно не соответствует требованиям маскировки.

Тем не менее инстинкты потому и являются такими сложными, что в привычной среде действуют правильно, как, например, в случае с кукушками, подбрасывающими свои яйца в чужие гнезда. Вылупившийся кукушонок умело расправляется со своими «братьями», пока не выбросит всех из гнезда.

А все потому, что птицы, как правило, плохо знают свои яйца и не отличают «подкидышей»; к тому же кукушки специализируются на гнездах определенных видов и сносят яйца, похожие на яйца хозяев гнезд. А сходство с ястребом помогает кукушке испугать и на время выгнать из гнезда птиц, которые уже уселись выводить птенцов.

Книгу иллюстрировал художник Борис Иосифович Жутовский, лауреат многих премий и наград. Кроме его рисунков, в «Тропою легенд» немало фотоиллюстраций. Рисунок Жутовского, который вы видите, иллюстрирует рассказ о том, что язык жабы, ловящей насекомое, нельзя увидеть невооруженным глазом, поскольку он вылетает изо рта, ловит добычу и возвращается обратно за 1/15 секунды!

Удобнее всего, прежде чем вы соберетесь отдавать деньги в магазине или нажать кнопку «сделать заказ» в интернет-магазине, все-таки остановиться ненадолго, подумать, затем открыть любой поисковик и сделать запрос о рецензиях и отзывах на данное издание. К сожалению, высокая цена или хорошее полиграфическое исполнение, привлекательная обложка или большое количество страниц – все это далеко не гарантии того, что вы сможете почерпнуть из свежеобретенного фолианта что-то полезное и толковое.

С изданиями по валянию шерсти (как сухому, так и мокрому) ровно та же история. Во-первых, книг выходит не так уж и много. Во-вторых, и среди изданных приходится как следует поискать, чтобы подобрать что-то, на что не жалко потратить деньги. Одно из таких изданий мы предлагаем вашему вниманию. В сети практически нет обзоров книги Джейн Дэвис «Красивые вещи из войлока», кроме многократно цитируемой аннотации из самого издания. Поэтому постараемся рассказать, чем же хорош этот томик и кому он может быть полезным.

Книга выпущена в 2011 году ЗАО «Фирма Бертельсманн Медиа Москау АО», и это перевод с английского языка. Томик весьма увесистый, в нем 240 страниц, отличная полиграфия, много иллюстраций, вся информация толково систематизирована. Ознакомьтесь с оглавлением, и вы убедитесь в этом сами:

Как и положено, в начале книги автор дает небольшой экскурс в историю валяния и предлагает интересную информацию как о войлоке, так и о шерсти, из которой его делают. Базовые методы работы с шерстью, терминология, описание материалов и инструментов – конечно, начинать нужно с азов! Читатель узнает о том, как и почему отдельные волокна соединяются в прочное, теплое и красивое войлочное полотно; как можно использовать другие материалы, кроме непряденой шерсти животных (например, растительные волокна или ткани); чем отличаются процессы сухого и мокрого валяния, какие инструменты и материалы для этого необходимы.

Нельзя сказать, что все представленные в книге валяные изделия могут привлечь читателя сами по себе. Но в них есть главное: пошаговое описание технологии, предостережение от основных ошибок, разъяснение массы важных нюансов. Все это вместе с минимальным опытом, который начинающий валяльщик получает, выполняя инструкции Джейн Дэвис, дает очень перспективные возможности для будущего творчества и полета собственной фантазии.

Вот для примера одно из изделий, представленных в книге: шарфик-паутинка «Морской шторм».

Рядом с фото готового изделия – краткое описание и обязательная таблица, где указаны степень сложности, размеры изделия, сколько и каких материалов потребуется, какие инструменты нужны для валяния. Далее представлены пошаговые инструкции, необходимые схемы, советы и рекомендации.

Книга хороша тем, что описывает, кроме традиционных методик мокрого и сухого валяния, еще и возможности сочетания иных техник. К примеру, валяние вязаных крючком или спицами изделий (сумочек, чехлов, шпяпок) в стиральной машине. Автор не только описывает методы валяния в «стиралке», но и дает схемы вязания некоторых изделий с точным расчетом количества петель, рядов и всеми требуемыми убавками и прибавками. Остается только взять и аккуратно повторить все, действуя строго по инструкции. Возможно, результат вам и не очень понравится с художественной точки зрения, зато вы отработаете технику, и следующее изделие будет более индивидуальным и выполненным по всем правилам. А правил в валянии существует немало; допущенные ошибки могут свести на нет плоды многочасовых стараний и испортить дорогостоящие материалы.

Подводя итоги обзора, следует заметить еще один из больших плюсов книги Джейн Дэвис. Мастер – бакалавр искусств университета Лонг-Бич штата Калифорния в области рисования и живописи и просто талантливый человек, тесно связанный с искусством и различными ремеслами. Ее книги о бисероплетении пользуются успехом с 1997 года. Таким образом, автору удается успешно совмещать знания и опыт относительно разных видов рукоделия и щедро делиться этим с читателями.

К огромному сожалению, эта чудесная книга больше не переиздавалась, но мы можем любоваться интереснейшими и сложными иллюстрациями Павлишина и прочесть несколько сказок.

САМЫЙ СИЛЬНЫЙ

Побежали зимою нанайские ребята на лёд кататься. Сначала играли, катались. Потом подрались.

Один мальчик — Намека — побил другого — Курбу. Побил он Курбу и стал хвастаться:

— Я самый сильный тут! Все вы должны мне поклониться!

Тут поскользнулся Намека, упал и разбил себе затьшок. Говорит ему Курбу:

— Вот, значит, ты не самый сильный, если лёд побил тебя. Видишь — кровь идёт. Поклонись льду!

Спросил Намека лёд:

— Эй, слушай, лёд, — есть ли кто-нибудь сильнее тебя?

— Есть! — говорит лёд. — Солнце сильнее меня. Как пригреет оно — я таять стану! Поклонись солнцу!

Пошли мальчики к солнцу. Долго шли. Наконец, пришли. Говорит Намека солнцу:

— Эй, отец! Я побил Курбу, лёд побил меня, ты растопишь лёд — ты, значит, сильнее нас! Вот пришёл я тебе поклониться!

Подумало, подумало солнце.

— Туча сильнее меня, — говорит оно Намеке, — как закроет она землю, станет холодно и лучи мои сквозь неё не пройдут…

Пошли мальчики к туче.

Забрались на высокую гору. Вокруг — туман, сырость, холод. Пока до тучи добрались, мокрые стали, ледяной коркой покрылись. Говорит Намека туче:

— Слушай, мать! Я сильнее Курбу, лёд сильнее меня, солнце сильнее льда, ты сильнее солнца — значит, ты сильнее всех. Вот пришёл я тебе поклониться!

Только туча собралась ответить, — подул ветер, загулял вокруг, засвистел, зашумел и рассеял тучу.

Вот только сейчас холодно, сыро было в двух шагах ничего не видно, и вдруг стало тепло, светло, ударила радуга, солнышко засияло и весь Амур — от верховьев до лимана — видно стало, как на ладони. Закричал тогда Намека ветру:

- Слушай, ветер! Я побил Курбу, лёд разбил мне затылок, солнце растопило лёд, туча закрывает солнце, ты разогнал тучу. Ты, значит, сильней нас всех. Вот кланяюсь я тебе!

Поклонился Намёка. А Курбу спрашивает у ветра:

— Ты гору сможешь ли сдвинуть с места?

Стал ветер дуть. Но сколько ни надувал он щёки, гора стояла, как прежде. Только песчинки с её вершины полетели.

— Э-э! — сказал Намека, — много же тебе времени нужно будет, чтобы гору передвинуть с места на место! Гора-то, выходит, сильнее тебя!

Поклонились мальчики горе.

— Гора, гора! — сказал тут Намека. — Ты, что ли, сильнее всех на свете?

Покряхтела гора, подумала.

— Нет, — говорит, — дерево сильнее меня. Оно растёт на моей спине и своими корнями разрывает меня. Оно и от ветра меня защищает!

Поклонился Намека дереву:

— Эй, слушай, дерево! Я побил Курбу, лёд побил меня, солнце побило лёд, туча побила солнце, ветер побил тучу, гора побила ветер, ты побиваешь гору. Ты, что ли, сильнее всех?

Зашумело листьями дерево.

— Да, я сильнее всех! — говорит.

— Ну, это ты врёшь! — сказал в ответ Намека. Взял в руки топор и срубил дерево.

Тут все поклонились Намеке: и гора, и ветер, и туча, и солнце, и лёд.

С тех пор и пошло считаться, что человек сильнее всех на свете.

Сказка про Айогу – пожалуй, одна из наиболее известных амурских сказок.

Вот один раз говорит ей мать:

— Пойди воды принеси, Айога!

Отвечает Айога:

— А я в воду упаду.

— А ты за куст держись!

— Куст оборвётся! — говорит Айога.

— А ты за крепкий куст возьмись!

— Руки поцарапаю…

Говорит Айоге мать:

— Рукавицы надень!

— Изорвутся, — говорит Айга. А сама всё в медный таз смотрится: ах, какая она красивая!

— Так зашей рукавицы иголкой!

— Иголка сломается!

— Толстую иголку возьми! — говорит отец.

— Палец уколю, — отвечает дочка.

— Напёрсток из крепкой кожи — ровдуги — надень!

— Напёрсток прорвётся, — отвечает Айога, а сама — ни с места.

Тут соседская девочка говорит:

— Я схожу за водой, мать!

Пошла девочка на реку и принесла воды, сколько надо.

Замесила мать тесто. Сделала лепёшки из черёмухи. На раскалённом очаге испекла. Увидела Айога лепёшки, кричит матери:

— Дай мне лепёшку, мать!

— Горячая она — руки обожжёшь, — отвечает мать.

— А я рукавицы надену, — говорит Айога.

— Рукавицы мокрые.

— Я их на солнце высушу!

— Покоробятся они, — отвечает мать.

— Я их мялкой разомну!

— Руки заболят, — говорит мать. — Зачем тебе трудиться, красоту свою портить? Лучше я лепёшку той девочке отдам, которая своих рук не жалеет!

И отдала мать лепёшку соседской девочке.

Рассердилась Айога. Пошла на реку. Смотрит на своё отражение в воде. А соседская девочка сидит на берегу, лепёшку жуёт. Стала Айога на ту девочку оглядываться, и вытянулась у неё шея: длинная, длинная стала. Говорит девочка Айоге:

— Возьми лепёшку, Айога! Мне не жалко.

Совсем разозлилась Айога. Замахала на девочку руками, пальцы растопырила, побелела вся от злости — как это она, красавица, надкушенную лепёшку съест! Так замахала руками, что руки у неё в крылья превратились.

— Не надо мне ничего-го-го! — кричит Айога.

Не удержалась на берегу, бултыхнулась в воду Айога и превратилась в гуся. Плавает и кричит:

— Ах, какая я красивая! Го-го-го! Ах, какая я красивая!..

Плавала, плавала, пока по-нанайски говорить не разучилась. Все слова забыла.

Только имя своё не забыла, чтобы с кем-нибудь её, красавицу, не спутали; и кричит, чуть людей завидит:

— Ай-ога-га-га! Ай-ога-га-га!

В 1938 году Федосеев был начальником отряда, а позже возглавил и экспедицию, руководя топографическими работами на Ангаре, Средней и нижней Тунгусках, на Охотском побережье, на Джугджурском хребте.

Охотник и зверобой, писатель всегда был увлеченным и терпеливым натуралистом, что очень заметно по его книгам. А проводник-эвенк Улукиткан очень напоминает Дерсу Узала, живо описанного Владимиром Арсеньевым. Главный герой книги «Смерть меня подождет» – Трофим Королев, бывший беспризорник, которого воспитывала экспедиция. Он стал техником, и Федосеев уважительно называет его по имени-отчеству. Эта книга – продолжение первой книги, которая называется «Тропой испытаний» и полностью посвящена проводнику Улукиткану.

В прошлом столетии среди русских писателей было немало художников пера, красочно описывающих борьбу героев с дикой природой. Нередко эти «герои» были плодом фантазии авторов, которые сами не испытывали ничего подобного. Федосеев, как и Арсеньев, писал о реальных людях, которые, кстати, сами читали его произведения и могли высказать все, что думали про описанные им путешествия. Да и как автор мог врать людям, делившим с ним в тайге последний кусок лепешки!..

Свои почти семьдесят лет жизни Григорий Федосеев прожил не только как талантливый писатель, но и как неутомимый исследователь и геодезист, помогавший закрывать белые пятна на карте страны.

Увлекательнейшее повествование знакомит нас с эксцентричным и временами грубым, но очень талантливым профессором Челленджером. Он совместно с репортером Мэлоуном (именно от его лица ведется рассказ, как и в нескольких других научно-фантастических произвдениях Дойла), профессором Саммерли и лордом Джоном Рокстоном обнаруживают в Южной Америке тот самый «затерянный мир»: неведомую доселе землю, заселенную человекообезьянами, первобытными людьми, динозаврами и прочими давно вымершими представителями каменного века.

Автор очень верно выбрал место действия с точки зрения географии и истории: в районах Амазонки на самом деле существуют гигантские плато, изолированные от мира, где велика возможность интересных открытий.

Путешествие получается полным опасных приключений, зато в нем исследователи увидели и узнали массу нового и интересного, а репортер Мэлоун скрупулезно фиксировал все пережитое и увиденное для отчета, от которого читателю трудно оторваться. Описание затерянного мира удивительно красочное и полное, к тому же роман определенно обладает познавательной ценностью, исподволь знакомя читателя с особенностями жизни различных древних животных, растений и пралюдей.

Конечно, лучше всего читать эту книгу в подростковом возрасте, но она прекрасно перечитывается и взрослыми, ведь кроме элементов науки и фантастики, как того требует жанр, в произведении достаточно интересных бытовых зарисовок и психологических моментов, так что сценки из реальной жизни увлекают не меньше, чем описания борьбы с дикими обезьянами или разбушевавшейся стихией.

«Затерянный мир» – это первое из цикла научно-фантастических произведений о профессоре Челленджере, которое увидело свет в 1912 году. Впоследствии вышли еще четыре книги: «Отравленный пояс», «Страна туманов», «Дезинтеграционная машина» и «Когда земля вскрикнула».

Те, кто читал произведения этого писателя, заметили, что созданные им в двадцатые годы рассказы словно списаны из газет, так как сюжетные линии и характеры героев взяты либо из жизни, либо из читательских писем. Зощенко рассуждает о гримасах нэпа и «плесени» мещанства, осуждает самодурство и вместе с читателем смеется над человеческой глупостью. Ему чужды добытчики и хамы, циники и люди, «гребущие» под себя, стяжатели и пошляки.

Однако основная тема зощенковского творчества двадцатых – это юмористическое описание быта. Как правило, герои его рассказов сами полагают себя культурными, уважаемыми людьми, хотя на практике оказывается все совершенно иначе. Смех читателя и возникает там, где соединяется истинное и выдуманное.

Михаил Зощенко – отличный стилист, поэтому он активно пользуется обыгрыванием выражений и терминов из малограмотной речи, с явными ошибками и просчетами, принадлежащими разговорному стилю. Лексика чаще всего сниженная: «плитуар», «хресь», «етот», «в ем», «брунеточка», «вкапалась», «для скусу», «хучь плачь», «эта пудель», «животная бессловесная», «у плите», «окромя» и т.д.

В тридцатые годы писатель, как и многие другие современники, обращает свой взор от мещанства и обывательщины в сторону социалистического преобразования. Зощенко работал в многотиражках и был на строительстве Беломорканала, чтобы своими глазами оценить масштабы грандиозных процессов. Автор и его литературные персонажи стали говорить правильным языком, а сам писатель заявил – «С каждым годом я все больше снимал и снимаю утрировку с моих рассказов. И когда у нас (в общей массе) будут говорить совершенно изысканно, я, поверьте, не отстану от века».

Чарли – мойщик полов с минимальным (68) IQ, он участвует в научном эксперименте для улучшения интеллекта путем хирургической операции. Авторы методики, доктора Штраусс и Немюр, экспериментальную операцию провели над Элджерноном – мышкой, которая стала другом Чарли. Успех хирургического вмешательства вдохновил ученых на то, чтобы попробовать подобную операцию над не очень умным человеком.

Книга написана очень сильно, герою читатель сопереживает от всей души. Написана она в форме отчетов Чарли Гордона, сначала совершенно безграмотных, где спотыкаешься на каждом слове. И лишь потом понимаешь: почему главный герой так пишет! По тексту хорошо заметно, как меняются интеллектуальные способности Гордона после операции: ошибки постепенно исчезают, синтаксис становится сложнее, лексика – шире, стилистика – привлекательнее.

Чарли подружился с мышью после того, как в самом начале опыта оба соревновались в прохождении лабиринтов. Вначале человек отчаянно проигрывал животному, и очень обрадовался, когда все же победил мышку. Чарли стремительно умнеет, ведь скорость его обучения значительно выше таковой у простых людей! Через несколько недель главный герой превосходит своих профессоров, осознавая ошибки и недостатки их методики, и сам решает заняться исследованиями, чтобы решить проблемы регрессии, которой страдает мышка…

После смерти мышки Чарли каждую неделю клал цветы на могилку Элджернона. И в конце дневника он просит: «Если у вас будет вазможность положите пожалуста немножко цвитов на могилу Элджернона которая на заднем дваре…»

Книга высоко оценена критикой, по ней снято несколько фильмов и поставлены спектакли.